Еврейские дети
Когда вели евреев на расстрел
К лесной далекой внутренней поляне,
У мам была единственная цель:
Спасти детей, толкнув их в сумрак ранний.
Кому затея эта удалась,
Светлели у последнего порога.
И перед страшной ямой становясь,
За доброту благодарили Бога.
Но лишь утих там пулеметный гам,
Как оказалось к общей их печали,
Что этим детям не прожить без мам:
Они не раз к той яме подбегали.
И убегали снова... И опять...
Вновь возвращались к мамам и упрямо,
Их продолжали неустанно звать:
«Я – Циля… Миша… Катя! Мама! Мама!»
Святая материнская любовь
Настолько стала детям их опорой,
Что потрясал ту яму жуткий зов,
И мертвых мог бы разбудить который.
Не верилось, что могут мам убить,
За верой и надежда появилась:
На крик, что мам пытался разбудить,
Земля могилы страшно шевелилась.
И днем и ночью раздавался крик,
Что вдруг взлетал над лесом, как ракета,
Потом ослаб он и совсем затих,
Все время оставаясь без ответа.
Кружили дети у печальных ям,
Пока их вновь фашисты не поймали.
Но так и не смогли покинуть мам,
Без них уйти в пугающие дали...
Они остались с ними до конца,
Как будто для того здесь появились,
Чтоб после автоматного свинца
Их души наконец соединились.
Так завершив страдания свои,
Убитые фашиствующим сбродом,
Над ненавистью стали две Любви,
Чтоб потрясти Вселенную уходом.
До сей поры корежится земля,
Сердца пронзая скромным обелиском:
Год сорок первый, ужас сентября,
Село Жовтневе на земле Хмельницкой…
Источник: Интернет.
Читайте также: Пророчество о короне;
