Готово ли большинство днепрян страдать после выборов?

#выбор взгляда

Меня иногда спрашивают: «Как не ошибиться в выборе своего врача? Того, кто не обманет и поможет. Того, кто компетентен или хотя бы мне не навредит». И отвечаю я примерно так: «Смотрите ему в глаза. Смотрите, и не пытайтесь понять кто перед вами. И руководствуйтесь собственным решением, потому как это будет именно тот врач». Я не договариваю «которого вы достойны», иногда и потому что вопрошающего уже и след простыл. Ведь большинство из нас желает простых ответов и простых решений.

Человек осуществляет свой выбор не самостоятельно. Он даже и не выбирает. Выбор уже сделан. Сделан за него другим. И речь не о каких-то коварных заговорщиках а о нем самом. О том другом в нем самом, кто на самом деле принимает решения о том, какого цвета трусы надеть сегодня утром, или за кого отдать свой голос на выборах.

Раз в несколько лет наши города и селения преображаются: ремонтируют лифты и детские площадки, кладут новый асфальт, а вместо рекламы объектов культуры на баннерах и щитах появляются лица, которые, словно в известном фильме, где цветовая дифференциация штанов, - система, позволяющая жителям планеты Плюк демонстрировать свой социальный статус, - приходится различать разве что по цветовой гамме.

Мы смотрим на них своими глазами, а на нас смотрят их взгляды. И это даже не они, а краски на холстах. Но глядя на них, мы задерживаемся как возле прилавка со свежим хлебом. Как свежий хлеб, они влекут нас желанием их. Желанием быть ими желанными и любимыми. Чтобы наши материальные проблемы были решены не нами самими, чтобы наши обидчики страдали, а тот кто все это устроит, обнимет нас и посмотрит так же ласково как и этот, на баннере.

Мы узнаем родное. Оно кажется знакомым и понятным. Может быть даже слишком знакомым и понятным. Давно известным и потерянным, забытым и отставленным. И ведь это мы сами отражаемся в том взгляде, и не лишь в его зрачках. Оно - подобие нас самих. С такими же словами [не]своих лозунгов. Словами нам понятными и близкими. Теми, что мы хотели бы сказать, но боимся или считаем себя не в праве говорить. И мы с радостью отдаем эти слова вместе со своими голосами тому, кто их берет в нежные руки, кто собирает жатву жадно и жирно.

И жуткое, что, по выражению Фридриха Шеллинга, должно было остаться скрытым, но обнаружило себя, расширяет не только наши зрачки и сфинктеры, но и воображение  и сознание, буквально прорываясь сквозь разрыв из бессознательного, из того реального, где и таится тот самый другой в нас, а скорее, - мы в нем.

Вынуждаемые повторять один и тот же выбор, мы обрекаем себя на неудовольствие, на повтор. И очевидность этого повторения неочевидна, пока мы смотрим на тех, кого выбираем и видим лишь себя, принимая чужие желания за свои собственные, становясь объектами чужих желаний. И сталкиваясь с результатом  [не]своего выбора приходим в ужас, словно мы встретились с самим собой в пустом коридоре. И всматриваясь в свой собственный взгляд, мы начинаем замечать, что и он умножается. В пустом коридоре появляется еще один похожий на тебя, недовольный, еще и еще. Стены становятся зеркальными, и ты перестаешь понимать, кто ты есть и где тебя нет. Это психоз. И как любой психоз, он или заканчивается, или приобретает хроническое течение. И на свои места все становится лишь после выборов. Так что осталось недолго.

А пока, что у нас есть время хотя бы задуматься над тем, что мы в состоянии задуматься над этим. И дослушать окончание фразы о выборе, как о том, чего вы достойны. И может быть в этот раз выбрать не себя самого, не для себя самого. Потому как страдать от последствий этого выбора всегда будет большинство.